http://creation.com/science-fraud-epidemic?utm_media=email&utm_source=infobytes&utm_content=intl&utm_campaign=emails

Why the epidemic of fraud exists in science today? Jerry Bergman

Перевод – © Христианский Научно-Апологетический Центр, 2013
Переводчик – Алексей Панич

Почему сегодня в науке развивается эпидемия жульничества

Джерри Бергман

Рисунок из статьи в ноябрьском номере National Geographic за 1999 год об ископаемом "недостающем звене эволюции" археорапторе, впоследствии оказавшемся фальшивкой.

Мистификация с эоантропом («пилтдаунским человеком») – один из самых известных примеров научного жульничества.1 Многие дарвинисты, впрочем, уверяют, что это исключительный случай, и что жульничество в сегодняшней науке уже не является проблемой. Однако примеры жульничества и обмана в области теории эволюции отнюдь не сводятся к эоантропу. Сюда же нужно добавить археораптора, пяденицу березовую, жабу-повитуху, эмбрионы Геккеля, анконскую овцу, аборигенов острова Минданао, батибию Геккеля, и гесперопитека («небраскского человека» – якобы «недостающее звено» эволюции, которое в действительности оказалось свиньей).2-8 На самом деле жульничество сегодня предстает «серьезной, глубоко укорененной проблемой», которая негативно сказывается на значительном количестве современных научных исследований, особенно в области теории эволюции.9 Несколько недавних событий заставили ученых признать наличие этой проблемы и попробовать справиться с ней.10

Большинство известных нам случаев современного научного жульничества касаются биологии.11 В одной только биометрии и только в 2001 году Служба исследовательской честности Министерства здравоохранения и социальных служб США насчитала 127 новых случаев нарушения исследовательской этики. До этого количество таких случаев неуклонно возрастало три года подряд (1999-2001).12 Беспокойство тут вызывает не только само состояние науки, но и ее глубокое влияние на человеческое здоровье и саму жизнь.13,14 Речь идет о гораздо более важных вещах, чем престиж и деньги: по сути, научное мошенничество «смертельно опасно», а в области медицины исследователи поистине «играют с нашими жизнями».15 Сегодня эта проблема возникает в самых разных странах мира. В Австралии обвинения в научном жульничестве достигли такого размаха, что этот вопрос даже рассматривался в австралийском парламенте, а исследователей вызывали в австралийскую Службу исследовательской честности.16

«Все наблюдатели, даже самые квалифицированные, в высшей степени склонны видеть именно то, что они ожидают увидеть».
Одним из примеров  может быть широко цитировавшееся масштабное иммунологическое исследование проблем трансплантации почек, которое провел Золтан Лукас (обладатель диплома университета Джонса Хопкинса и докторской степени по биохимии от Массачусетского института технологий). Недавно выяснилось, что это исследование содержит подтасованные данные.17 Доктор Лукас был доцентом кафедры хирургии в Стэнфордском университете. Его студент, Рэнделл Моррис, обнаружил, что Лукас написал отчет об исследовании, про которое Моррис точно знал, что оно не проводилось. Знал же он это потому, что сам должен был быть участником этого исследования! Результаты были опубликованы в очень уважаемых научных журналах, так что многие другие исследователи, конечно же, использовали их в своей работе. В редакционной статье журнала Nature по поводу современной эпидемии научного жульничества говорится:

«Прошли те времена, когда научное жульничество можно было считать делом не злоумышленников, а безумцев. К сожалению, многочисленные проявления такой нечистоплотности показывают, что многие ученые-жулики верят в свои сфабрикованные результаты и не считают для себя угрозой попытки других ученых повторить эти результаты» .18

Возможно и другое: такие ученые верят, что никто не будет даже и пытаться воспроизвести их исследования, во всяком случае какое-то время (большая часть научных исследований действительно не воспроизводится, но в медицине повторение опытов более распространено из-за особой важности медицинских исследований для здоровья человека – хотя такая работа может длиться годами). Проблема жульничества распространилась так широко, что ученым с безукоризненной репутацией иногда оказывают особую честь, посчитав их труды вне подозрений. Так произошло с итальянским ученым Франко Расетти: «Сегодня мы много слышим о научном жульничестве, которое расследуют многочисленные комиссии и комитеты по научной этике. Для Расетти научная честность была аксиомой, принятой им за несомненную норму».19

Жульничество приобрело такой размах, что в одном из исследований этой проблемы был сделан неутешительный вывод: «наука очень мало похожа на ее распространенный образ».20 Попытки обмана чаще встречаются у исследователей, работающих в одиночку; однако «мошенничество до сих пор присутствует» даже и в групповых проектах, результаты которых проверяются сторонними экспертами.21 Среди ученых, обвиненных в мошенничестве, оказались некоторые крупнейшие современные биологи; проблема была обнаружена в Гарварде, Корнелле, Принстоне, Бейлоре и других ведущих университетах. Авторы редакционной статьи в Nature, оценивая масштаб проблемы, привели ряд примеров, когда к жульничеству прибегали не молодые амбициозные исследователи, а опытные, уже добившиеся известности ученые. Вывод этой статьи заключался в том, что

«…около десятка доказанных случаев фальсификации за последние пять лет имели место в некоторых наиболее уважаемых в мире исследовательских центрах – Корнелл, Гарвард, Слоан-Кеттеринг, Йель и т.д.; при этом обвинения были выдвинуты людям, которых их коллеги считали выдающимися учеными. Необходимость публиковаться может объяснить появление множества скучных и бессодержательных статей, но сама по себе она не объясняет появления жульничества» .22

Научное жульничество принимает различные формы: от подтасовки данных до плагиата. В той же статье в Nature было замечено, что плагиата становится все больше, особенно в молекулярной биологии.23 Чтобы избежать «утечек», некоторые ученые даже вносят в свои статьи заведомо неверные данные, исправляя их в последний момент перед публикацией.24 Есть основания ожидать, что проблема станет еще острее и научный обман распространится еще больше – в том числе в биомедицине, где необходимость публиковаться особенно высока.25

ЖУЛЬНИЧЕСТВО СРЕДИ УЧЕНЫХ-ДАРВИНИСТОВ

Научный метод – это идеал, но особенно трудно использовать его для «доказательства» некоторых научных гипотез, в том числе тех, в которых речь идет об историческом прошлом. Хороший пример этой трудности представляет «теория эволюции… еще  один пример теории, которую высоко ценят ученые… но которая, в каком-то смысле, залегает слишком глубоко, чтобы ее можно было прямо доказать или опровергнуть».26 Главная проблема с эволюцией заключается в том, что в научной среде эта идея окружена защитной оболочкой высокомерия. Некоторые ученые верят, что знают все лучше других, и что только они имеют право задавать вопросы; если же у них вопросов нет, их не должно быть и у других.4

Один широко известный случай эволюционистского жульничества, затеянного венским биологом Паулем Каммерером, стал предметом классического анализа в книге «История жабы-повитухи».6 Каммерер нарисовал тушью «брачные подушечки» на лапках изучаемых им жаб. И даже когда его работа, якобы в защиту теории эволюции Ламарка, была изобличена, ее еще долгие годы использовали для поддержки эволюционистской идеологии советских ученых (таких, как академик Трофим Лысенко).27 Аналогичный случай произошел с Вильямом Саммерлином, который в 1970-е годы сфальсифицировал результаты исследования, просто нарисовав фломастером черные пятна на теле своей белой лабораторной мыши.28

Недавний пример эволюционистской фальсификации – археораптор, «эволюционистская находка столетия», якобы доказывающая эволюционное происхождение птиц от динозавров. Национальное географическое общество США «раструбило об открытии этих останков… как о находке подлинного недостающего звена в сложной эволюционной цепочке, соединяющей динозавров и птиц».3 Подлинность археораптора, которого «некоторые ведущие палеонтологи» считали «долгожданным ключом к загадке эволюции», была опровергнута Саймонсом, доказавшим, что останки археораптора были фальшивкой.3 Рентгеновское облучение с высоким разрешением обнаружило «не связанные друг с другом фрагменты скелета, умело соединенные между собой».29 Эта фальшивка была специально изготовлена с целью обмана, привлекая «фанатиков и жуликов», вызывая «яростные столкновения самолюбий» и «ложную уверенность», выдавая «желаемое за действительное».3 В общем, тут полностью повторилась история эоантропа. Саймонс замечает, что эта история показала в невыгодном свете всех ее участников.3

Еще один случай, связанный с дарвинизмом, касается «одного из ведущих в мире эволюционных биологов, Андерса Папе Мюллера», автора более 450 научных статей и нескольких книг.30 По словам отчета в журнале Science,

«…правительственный комитет установил, что… Мюллер несет ответственность за фальсификацию данных в статье, соавтором которой он выступил в 1998 году и от которой он впоследствии отрекся… Обвинение… бросило тень на сравнительно узкий мир поведенческой экологии, изучение размножения и других видов поведения животных в естественной среде… Репутация Мюллера как ключевой фигуры в этой научной области считалась неопровержимой. Мюллер был ключевым поборником идеи о том, что такие черты как длинные симметричные хвосты у деревенских ласточек, привлекающие потенциальных партнеров, следует считать проявлением благотворных генов. Он также показал, что стресс, вызванный факторами окружающей среды (в том числе паразитами) может вызвать развитие ассиметричных частей тела».30

Как заметил эволюционный биолог из Оксфорда Пауль Харвей, опасения вызвало «удивительно большое количество статей», опубликованных Мюллером «с новыми результатами и анализами». Теперь эти статьи оказались под подозрением,30 и этот факт

«…заставил понервничать редакторов многих научных журналов… Майкл Ритчи из университета Святого Андрея (Великобритания), редактор "Журнала эволюционной биологии" и член научных обществ, издающих журналы "Эволюция" и "Поведение животных", [сказал:]  "Нам нужно понять, что же нам следует сделать, чтобы исправить ситуацию. Не думаю, что тут возможны какие-то быстрые решения».30

Проблема впервые всплыла на поверхность, когда сотрудник лаборатории Джетти Андерсен заявил, что статья в журнале Oikos была основана на сфабрикованных данных, а не на данных Андерсена (как заявлял Мюллер). Последующая проверка подтвердила истинность слов Андерсена. Затем возникли подозрения и в отношении других статей Мюллера. Теперь ученые опасаются, что многие работы Мюллера могут оказаться фальшивкой. Все они, безусловно, находятся под подозрением.

НЕКОТОРЫЕ СВЕЖИЕ ПРИМЕРЫ, ПОКАЗЫВАЮЩИЕ СЕРЬЕЗНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

К сожалению, проблема научного жульничества особенно сильно поразила медицину и биологию. В одном из исследований было обнаружено, что 94 статьи о проблемах рака «вероятно» содержат сфальсифицированные данные.31 Через два года авторы так и не отказались от значительной части этих статей, подтвердив тем самым, что «даже когда научная нечистоплотность доказана, не существует надежного способа изъять недостоверную информацию из научной литературы».31

Другой пример подтасовки данных в медицине связан с работой доктора Джона Дарси из Школы медицины Гарвардского университета, сфабриковавшего данные, ставшие основой для более 100 его публикаций на протяжении около трех лет.32 Здесь хорошо видно, как небольшая группа лиц может стать источником громадного количества жульнических публикаций. Изучив 109 статей Дарси, исследователи обнаружили «причудливые» данные, которые не могли быть подлинными, многочисленные нестыковки, а также откровенные внутренние противоречия.33 Они также выявили явные случаи ошибок и несообразностей, которые должны были быть выявлены рецензентами этих публикаций. Исследователи пришли к выводу, что соавторы и рецензенты статей Дарси проявили вопиющую некомпетентность.

Еще один пример касается биологического исследования, которое якобы «опровергло широко распространенную теорию клеточных сигналов». Авторы соответствующей статьи отреклись от нее лишь

«…спустя 15 месяцев после публикации. Это событие взволновало сообщество ученых, изучающих биологию клеток, и, по словам обозревателей, фактически похоронило карьеру Сью-Ван Чена, одного из авторов статьи. Гэри Штруль, исследователь из Колумбийского университета в Нью-Йорке и основной автор статьи, опубликовал опровержение 6 февраля».34

В этом опровержении Штруль заявляет, что Чен,

«…аспирант, работавший в его лаборатории, признал, что неверно изложил данные проведенных и не проведенных экспериментов, описанных в искомой статье (S.-K. Chan and G. Struhl, Cell 111, 265–280; 2002). Штруль обнаружил проблему, когда попробовал повторить некоторые из экспериментов Чена. Получив совсем иные результаты, Штруль выдвинул обвинения своему бывшему аспиранту, который к тому времени уже перебрался в медицинский колледж имени Альберта Эйнштейна в Бронксе. "Перед лицом обнаруженных несоответствий, Чен признался мне, что большинство результатов… были им выдуманы, или были на самом деле не таковы, как изложено в статье». В силу сказаного, завершает Штруль, "я отказываюсь от этой статьи и содержащихся в ней выводов"».

Осталось добавить, что до публикации статьи в октябре 2002 года Штруль и Чен сотрудничали на протяжении пяти лет.

КАК ОЦЕНИТЬ ОБМАН

Фотографии из статьи: Dr M. Richardson et al, 'There is no highly conserved embryonic stage in the vertebrates: implications for current theories of evolution and development', Anatomy and Embryology 196(2)91-106, 1997, Copyright Springer Verlag GmbH & Co., Germany. Воспроизведено с разрешения издателя.
Эрнст Геккель создал фальшивые рисунки эмбрионов, чтобы увеличить их сходство и спрятать различия (верхний ряд) и тем самым подтвердить дарвиновскую теорию эволюции, показав, что развитие эмбриона повторяет эволюционное развитие его вида. В нижнем ряду изображены подлинные эмбрионы. Как ни странно, рисунки Геккеля используются до настоящего времени.

Хотя Броад и Вейд делают вывод, что жульничество в науке является не исключением, а тенденцией, с самого момента ее зарождения и до настоящего времени, все-таки будет полезно прибегнуть к количественным оценкам распространенности обмана в науке сейчас и в прошлом. Например, можно ли сказать, что за последние 30 лет четыре процента всех научных статей содержали сфальсифицированные данные? Или таких статей было шесть процентов? А может быть, тридцать? Количественная оценка зависит от того, как мы определяем научное жульничество, и включаем ли мы сюда непреднамеренный обман (в результате ошибки эксперимента или предвзятости в оценке научных данных). Кроме того, в зависимости от нашей оценочной позиции, мы можем посчитать один процент и незначительной погрешностью, и проявлением опасной эпидемии.

Если СПИД поразил всего лишь полпроцента населения Земли, его уже считают эпидемией (более точное слово – пандемия). Более того, даже если мы повторим эксперимент и обнаружим, что результаты не совпадают с первоначальными, все-таки нам будет трудно «доказать» сознательный обман, потому что нечестность в науке часто бывает легко замаскировать. Если ученый заявляет, что получил какие-то результаты, поймать его на вранье можно только в том случае, когда его собственный лаборант подтвердит, что данные действительно были сфальсифицированы. В противном случае мы сможем доказать лишь то, что по какой-то причине повторение эксперимента не подтвердило исходный результат.

ПРИЧИНЫ РАСПРОСТРАНЕННОСТИ НАУЧНОГО ОБМАНА

Нынешняя система организации науки в действительности поощряет обман. На кону оказываются карьеры, рабочие места, гранты, прибыльные должности – словом, благоденствие конкретных ученых.35  Частично это результат поразившей научный мир эпидемии под лозунгом «публикуйся или сгинь». Броад и Вейд замечают, что «гранты и контракты федерального правительства… быстро заканчиваются, если их присуждение не приводит к быстрому и постоянному успеху». Принуждение к публикациям и созданию научного имени, погоня за престижными премиями и должностями – все это подталкивает к научному обману. Пугающий вывод Броада и Вейда состоит в том, что «коррупция и обман так же распространены в науке, как и в любой другой человеческой деятельности». Как подчеркивают эти авторы, ученые «не отличаются от других людей. Надевая белый халат в своей лаборатории, они не избавляются от страстей, амбиций и ошибок, присущих тем, кто избрал другую дорогу в жизни». .36

Научный обман обычно не означает публикацию полностью вымышленных данных. Чаще всего речь идет об их коррекции, замалчивании некоторых результатов, и подделке данных ровно настолько, чтобы превратить близкий к желаемому, но статистически незначительный результат в статистически значимое отличие с уровнем альфа < .05. При этом трудно определить, идет ли речь об умышленном обмане. Нечестность бывает нелегко отделить от обычных человеческих ошибок, небрежности, легковерия или технической некомпетентности. Вполне понятное стремление доказать свою любимую теорию может привести к тому, что ученые попросту закрывают глаза на все, кроме того, что им хочется видеть. Как только теория получает минимальное подтверждение, она уже кажется высеченной из камня и ее нелегко опровергнуть независимо от того, как много будет получено новой информации, которая может противоречить теперь уже освященной «научными скрижалями» теории.

Среди других причин научного обмана следует назвать тот факт, что целью науки считается не собрание фактов, а создание всеохватной теории. Поскольку иногда бывает трудно согласовать факты с конкретной теорией (например, в ситуации возникновения многочисленных аномалий), возникает сильное желание просто игнорировать факты, не совместимые с этой теорией. Желание добиться уважения коллег (а в идеале стать выдающимся ученым) с первых дней науки порождало соблазн сознательно исказить результаты, игнорировать факты, подвергать их излишне вольной трактовке, и даже откровенно лгать.20

ПОЧЕМУ ОШИБКИ ОСТАЮТСЯ НЕЗАМЕЧЕННЫМИ

Поскольку научная коммуникация осуществляется в основном через публикации, существует тенденция публиковать только результаты работы тех немногих ученых, которые внесли заметный вклад в научную теорию, и игнорировать многие несущественные находки. Ученые очень часто, сознательно и бессознательно, выпячивают факты, поддерживающие их теорию, модифицируют те, которые не вполне согласуются с ней, и игнорируют те, которые ей противоречат. Но зачастую обман бывает и более сознательным. Один из примеров – случай доктора Глюка:

Всего лишь через месяц после того, как Национальный институт умственного здоровья провозгласил свой вердикт в исследовании дела Брюнинга, медицинское сообщество потряс новый скандал. На протяжении 22 лет терапевт Чарльз Глюк неуклонно поднимался в научной иерархии. С момента окончания медицинского факультета в 1964 году он опубликовал почти 400 статей в поистине сумасшедшем темпе (в среднем около 17 статей в год). За свое передовое исследование холестерола и сердечных болезней Глюк в 1980 году получил престижную награду университета Цинциннати. Возглавляя в этом университете группу по изучению липидов и исследовательский центр общей терапии, Глюк был одним из самых влиятельных и обильно финансируемых ученых. Однако в прошлом июле специалисты Национального института здоровья обнаружили, что статья Глюка, опубликованная в августе 1986 года в журнале Pediatrics была полна нестыковок и ошибок. Специалисты выяснили, что в опубликованном виде статья представляла собой плод ложной науки, а ее выводы были бессодержательными.38

Можно лишь удивляться, как Глюку удалось провести статью, «полную нестыковок и ошибок», через процедуру рецензирования перед публикацией.

Значительное влияние на проведение исследований оказывает также конкурсная экспертная процедура распределения грантов. Обычно деньги получают те, кто продвигается в русле господствующих научных теорий; значительно меньше шансов у тех, чьи результаты могут поколебать признанные большинством научные убеждения (к примеру, дарвинизм). Дальтон заметил, что при всем широко признанном несовершенстве экспертной системы

«...до сих пор не было предложено никакой серьезной альтернативы. "Легко сказать, что система несовершенна; труднее найти способ улучшить ее" – говорит Рональд Маккей, исследователь стволовых клеток в Национальном институте неврологических расстройств и инсульта в штате Мериленд. В качестве одной из мер возникла идея перейти от анонимных к подписанным авторами рецензиям. Идея заключается в том, что когда рецензент открыто называет себя, это увеличивает прозрачность всего процесса и обескураживает тех, кто хочет злоупотребить им, скрывшись за маской анонимности. Ренни особенно энергично отстаивает этот подход. "Это единственная надежная, ценная, прозрачная и честная система", – говорит он. – "Я страстно высказался в ее защиту, но большинство не поддержало эту идею"».39

В системе публикации научных данных существует «множество проблем», прежде всего потому, что «рецензирование статей не гарантирует их качества» .40 Частично улучшить ситуацию может публикация имен рецензентов каждой статьи; тем самым они берут на себя часть ответственности за опубликованный материал. Другая мера – принятие ясных и четких критериев публикации; если статья не соответствует этим критериям, ее позволяется доработать до тех пор, пока такое соответствие не будет достигнуто.

МОЖЕТ ЛИ НАУКА САМА ИСПРАВИТЬ СВОИ ОШИБКИ?

Предположение о том, что наука сама исправляет свои ошибки, было проверено в исследовании Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов США. Авторы исследования пришли к выводу, что упомянутое выше дело Брюнинга было

«…лишь верхушкой айсберга обмана и нечестности. Исследователи Управления натолкнулись на такую массу фальшивых исследований, что изобрели специальные термины: нечестного ученого они назвали "доктор Шлокмайстер", а поддельные данные – "карандашной статистикой". Каждый год, с целью обеспечения контроля качества, Управление проверяет ключевые работы исследователей, создающих новые лекарственные препараты, чтобы впоследствии Управление одобрило их применение в медицине. "Это последний барьер на пути лекарств к широкой публике" – поясняет Алан Лайсук, глава исследовательского отдела Управления. – "Вы можете подумать, что к нам попадают лишь результаты чистейшей науки". Однако в 1986 году, проанализировав результаты медицинских исследований за предыдущие десять лет, Лайсук получил ошеломляющие результаты. Почти 200 исследований содержали столько ошибок, что это ставило под сомнение саму эффективность соответствующих медицинских препаратов. Около 40 исследований были изобличены не просто в небрежности, но в полной безрассудности или же откровенной лжи. За эти десять лет Управление запретило более чем шестидесяти ученым тестировать экспериментальные лекарства – после того, как обнаружилось, что те фальсифицировали данные или участвовали в некомпетентных исследованиях. Как выразился Спраг, "что-то явно не работает"».41

Заверения в надежности рецензирования – это миф; на самом деле «значительная часть опубликованного не подвергается критической оценке и может содержать ложные сведения, о чем, вероятно, никто не знает и никто не беспокоится».42 Андерсон критически оценил попытки защитить процедуру рецензирования, в том числе заверение главного редактора журнала Science Дональда Кеннеди, что «перед рецензированием никогда и не ставилась задача обнаружения научных подделок». Андерсон сделал вывод, что такая защита может быть частично справедливой, но аномалии некоторых мошеннических статей, опубликованных в Science и Nature, были не такими уж незаметными. В качестве примера Андерсон ссылается на случай Яна Гендрика Шона. В одной из своих статей этот последний

«…использовал одну и ту же кривую для иллюстрации поведения различных материалов, а в другой статье он представил результаты, выглядевшие слишком безукоризненно. Оба журнала сделали акцент на том, что статьи Шона были выбраны рецензентами для публикации за их технические достоинства. Но разве редакторы или рецензенты журнала не должны были заметить такие странности? В конце концов, выводы этих статей претендовали на значительную важность для промышленности и науки. Все кончилось тем, что Шон был изобличен исследователями, не участвующими в формальной процедуре рецензирования».43

Факт заключается в том, что у науки «есть своя патогенная сторона». Среди причин следует назвать «жажду власти» и «жадность», которые

«…могут поразить ученого, как и любого другого человека. Каждый, кто работал в лаборатории, в университетском кампусе, или знакомился с историей науки, хорошо знает о чрезмерной гордости, зависти и чувстве соперничества, способных негативно влиять на научную среду. В стремлении к успеху некоторые ученые подделывают свои данные – то есть, подгоняют реальные результаты под ту картину, которую они желали получить».44

Главная проблема с научным жульничеством – это проблема самой науки. Ученые привыкли «видеть собственную профессию в свете крайне привлекательного идеала, созданного философами и социологами. Как и все верующие, они склонны интерпретировать то, что видят вокруг, в русле того, что подсказывает им их вера».45 К несчастью, наука – это «сложный процесс, в котором наблюдатель может увидеть почти все, что пожелает, если только в достаточной степени ограничит свое поле зрения».46 Это наблюдение иллюстрирует замечание Джеймса Ренди, что ученые относятся к числу самых легковерных зрителей магических фокусов.47 Проблема объективности весьма серьезна, поскольку большинство исследователей страстно верят в успех своей работы и в истинность теорий, которые они стремятся доказать. Эта страсть может помочь ученому приложить максимум усилий для достижения результата, но она же может вызвать и стремление подправить и даже сознательно исказить полученные результаты.

Множество примеров подтверждают, что склонность к самообману у ученых особенно высока, тем более если они исследуют идеи и научные данные, способные поколебать их основополагающие научные убеждения. Факты таковы, что «все наблюдатели, даже самые квалифицированные, в высшей степени склонны видеть именно то, что они ожидают увидеть».48 Ни в каком другом случае эта склонность не проявляется так ярко, как в окруженной весьма эмоциональным ореолом сфере теории эволюции.

Роберт Розенталь исследовал влияние экспериментальных данных на ученых в своей теперь уже классической серии опытов.49 В одном из этих опытов Розенталь просил ученых исследовать крыс, которых он назвал «якобы умными» и «якобы глупыми». В действительности крысы были разделены на две группы абсолютно произвольно; ни одна из них не была специально обучена. Однако ученые посчитали «якобы умных» крыс более умными – что на самом деле не соответствовало истине. Получается, что люди, проводившие опыты, видели (вероятно бессознательно) именно то, что они хотели видеть (или ожидали увидеть – теперь это явление называется «эффект ожидания»). Поэтому они завышали оценки поведения «якобы умных» крыс и занижали оценки поведения «якобы глупых». Другие подобные опыты дали аналогичные результаты.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НАУКИ ДЛЯ ЗАПУГИВАНИЯ ОППОНЕНТОВ

Один из методов дискредитации непопулярных теорий, особенно если речь идет о происхождении жизни на Земле, заключается в том, чтобы объявить их «ненаучными», а господствующие теории, наоборот, «научными». Социологам хорошо известен разрушительный эффект от использования дихотомических ярлыков – когда одна половина искусственной дихотомии обозначается широким позитивным термином, а вторая половина широким негативным термином. Правильный же подход к научным спорам предполагает совсем иное: оценку каждой научной идеи исключительно по ее внутренним достоинствам, с использованием только научных критериев оценки.

Броад и Вейд, исследуя жульничество в науке, пришли к выводу, что термин «наука» часто используется как ярлык для обозначения чего-то как истинного или ложного. По словам этих авторов, с расхожей точки зрения

«…наука – это сугубо логический процесс, ученый относится к своей работе сугубо объективно, а научные идеи тщательно проверяются коллегами и подтверждаются неоднократными опытами. Такая система научного самоконтроля устраняет любые ошибки быстро и радикально.60

Затем авторы показывают, почему это распространенное представление о науке не соответствует действительности. Результат их исследования может помочь нам оценить научную деятельность с гораздо более реалистичных позиций. Авторы показывают, что якобы надежные механизмы контроля достоверности научных исследований не устраняют фальсификаций, которые, по их словам, стали «эпидемией» в современной науке. Стремление стать первым, получить исследовательский грант, научную командировку в экзотические страны, соблазн высокой зарплаты и престижа заставляют многих ученых отбросить все возвышенные идеалы, с которыми они когда-то начинали свою научную карьеру.

ВЫВОДЫ

Опубликованные источники, а также мои собственные беседы с коллегами по медицинскому факультету, неизменно подтверждают, что в современной науке существует проблема жульничества. К нему подталкивают деньги, карьеры, гранты, профессиональное соперничество, желание во что бы то ни стало доказать свои теории и идеи. Еще один фактор – отказ от христианства и моральных абсолютов, который привел к разрушению основ морали. А ведь без моральных ориентиров справиться с жульничеством невозможно. Научный обман особенно широко распространился в тех областях, которые стремятся доказать правоту дарвинизма; здесь для искоренения мошенничества потребуется особенно много времени. В научной литературе подробно описаны сотни примеров такого мошенничества.9,13,20,51 К сожалению, достоверно выявить обман способно лишь повторение заявленного эксперимента – а такой метод применим далеко не во всякой научной области. Чаще всего обман раскрывают лаборанты и коллеги ученого, но они отнюдь не всегда склонны заявлять об этом,9 потому что такие заявления будут стоить им дружбы, могут запятнать их собственную репутацию, а также вызвать желание отомстить. По утверждению М.Романа, в силу указанных причин «стукачество» в науке крайне редко.

В результате многие считают жульничество неотъемлемой чертой самой науки.20 Среди научных областей, вызывающих наибольшие опасения, следует назвать биологию. Некоторые считают нечестными более 10% всех исследований в этой области. Вероятно, большинство сегодняшних исследователей так или иначе используют в своей работе фальшивые, или, по крайней мере, неточные данные. На сегодняшний день было проведено лишь несколько подробных исследований проблемы современного научного жульничества, а обнаруженные ими факты, вероятно, представляют собой лишь вершину айсберга.

ЛИТЕРАТУРА

1.     Miller, R., The Piltdown Men, St. Martins Press, New York, 1972.
2.     Bergman, J., Ancon sheep: just another loss mutation, TJ 17(1):18–19, 2002.
3.     Simons, L.M., Archaeoraptor fossil trail, National Geographic 198(4):128–132, 2000.
4.     Hooper, J., An Evolutionary Tale of Moths and Men: The Untold Story of Science and the Peppered Moth, W.W. Norton, New York, 2002.
5.     Wells, J., Haeckel’s embryos and evolution, The American Biology Teacher 61(5):345–349, 1999.
6.     Koestler, A., The Case of the Midwife Toad, Random House, New York, 1972.
7.     Pennisi, E., Haeckel’s embryos: fraud rediscovered, Science 277:1435, 1997.
8.     Assmuth, J. and Hull, E.R., Haeckel’s Frauds and Forgeries, Examiner Press, Bombay and Kenedy, London, 1915.
9.     Roman, M., When good scientists turn bad, Discover 9(4):50–58; 1986; p. 58.
10.     Abbott, A., Science comes to terms with the lessons of fraud, Nature 398:13–17, 1999; p. 13.
11.     Campbell, P., Reflections on scientific fraud, Nature 419:417, 2002.
12.     Check, E., Sitting in judgment, Nature 419:332–333, 2002; p. 332.
13.     Kohn, A., False Prophets: Fraud and Error in Science and Medicine, Barnes & Noble Books, New York, 1988.
14.     Crewdson, J., Science Fictions; A Massive Cover-Up and the Dark Legacy of Robert Gallo, Little Brown, New York, 2002.
15.     Roman, When good scientists turn bad…, p. 52.
16.     Dennis, C., Misconduct row fuels calls for reform, Nature 427:666, 2004.
17.     Kohn, False Prophets, pp. 104–110.
18.     Campbell, Reflections on scientific fraud, p. 417.
19.     Kerwin, L., Obituary: Franco Rasetti (1901–2001), Nature 415:597, 2002.
20.     Broad, W. and Wade. N., Betrayers of the Truth: Fraud and Deceit in the Halls of Science, Simon and Schuster, New York, p. 8, 1982.
21.     Roman, When good scientists turn bad…, p. 53.
22.     Anonymous, Is science really a pack of lies? Nature 303:361–362, 1981; p. 361.
23.     Dewitt, N. and Turner, R., Bad peer reviewers, Nature 413(6852):93, 2001.
24.     Dalton, R., Peers under pressure, Nature 413:102–104, 2001; p. 104.
25.     Abbott, A. and Schwarz, H., Dubious data remain in print two years after misconduct inquiry, Nature 418:113, 2002.
26.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 17.
27.     Kohn, False Prophets…, p. 47.
28.     Chang, K., On scientific fakery and the systems to catch it, The New York Times Science Times, 15 October 2002; pp. 1, 4.
29.     Simons, Archaeoraptor fossil trail, p. 130.
30.     Vogel, G., Proffitt, F. and Stone, R., Ecologists roiled by misconduct case, Science 303:606–609, 2004; p. 606.
31.     Abbott and Schwarz, Dubious data remain in print…, p. 113.
32.     Stewart, W.W. and Feder, N., The integrity of the scientific literature, Nature 325:207–216, 1987.
33.     Stewart and Feder, The integrity of the scientific literature, p. 208.
34.     Struhl, G., Cell 116:481, 2004.
35.     Dalton, Peers under pressure, p. 104.
36.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 19.
37.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 35.
38.     Roman, When good scientists turn bad, p. 57.
39.     Dalton, Peers under pressure, p. 103.
40.     Muir, H., Twins raise ruckus, New Scientist 176(2369):6, 2002.
41.     Roman, When good scientists turn bad, p. 55.
42.     Kohn, False Prophets…, p. 205.
43.     Kennedy, D., More questions about research misconduct, Science 297:13, 2002.
44.     Zabilka, I.L., Scientific Malpractice; The Creation/Evolution Debate, Bristol Books, Lexington, p. 138, 1992.
45.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 79.
46.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, pp. 217–218.
47.     Randi, J., Flim Flam! Prometheus, Buffalo, 1982.
48.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 114.
49.     Rosenthal, R., Experimenter Effects in Behavioral Research, Irvington, New York, pp. 150–164, 1976.
50.     Broad and Wade, Betrayers of the Truth…, p. 7.
51.     Adler, I., Stories of Hoaxes in the Name of Science, Collier Books, New York, 1962.