Мировоззрение великих ученых

Проф. Генри Ф. Шеффер*

Выдающийся философ двадцатого века, профессор университета Беркли Пол Файерабент утверждал: «Расцвет современной науки пришелся на период покорения различных племен западными завоевателями. Покорение было не только физическим – оно вело также как к потере интеллектуальной независимости, так и к вынужденному принятию кровавой религии братской любви, христианства … В последнем сегодня мы наблюдаем, скорее, обратный процесс… Однако наука продолжает властвовать над нами… В наше время среднестатистический американец может выбрать религию, но он все еще не имеет права настаивать на том, чтобы его дети вместо научных предметов в школе изучали, скажем, магию, – притом, что научная теория о происхождении жизни имеет такое право на существование, как и любая другая». Файерабент был убежден, что миру угрожают два опасных противника, состоящие в «военном союзе» –  наука и христианство. Я не считаю, что наука и религия – враги человечества, но я уверен в том, что они, действительно, тесно связаны, на что и хочу обратить особое внимание.

Клайв Льюис был атеистом в возрасте с десяти до тридцати лет, и в этом он винил науку: «Поймите, что мой атеизм был основан на том, что я считал достижениями науки. Не будучи ученым, эти научные достижения я принимал на веру».  Льюис никогда не изучал естествознание. Он занимался латынью, греческим, английской литературой, историей. Кто-то рассказал ему, что наука опровергает существование Бога, и он поверил в это, ничего не зная о науке. Став христианином, он обнаружил, что многие ученые – верующие, и изменил свое мнение, однако в какой-то период в жизни наука все же мешала ему принять Бога.

Рассмотрим цитату одного из, на мой взгляд, самых великих физиков, Эрвина Шредингера, автора уравнения Шредингера, которое я использую в своих молекулярных исследованиях: «Научная картина мира, который меня окружает, представляется мне неполной. Она доносит до нас поток фактической информации, удивительным образом упорядочивает наш опыт, но безмолвствует о том, что действительно важно. Она ничего не говорит нам о синем и красном, сладком и кислом, физической боли и наслаждении. Она не может поведать о красоте и уродстве, добре и зле, Боге и вечности. Иногда наука предпринимает попытки ответить на вопросы из этой области, но ее ответы настолько поверхностны и даже глупы, что едва ли мы можем воспринимать их всерьез».

Наука не дает полной картины мира. Она может стать неотъемлемой частью мировоззрения, но сама по себе наука не сможет быть мировоззрением. Эрвин Шредингер любил науку. В 1932 году он получил Нобелевскую премию по физике. И при этом он не был сторонником «научного империализма», который предполагает что наука – это все.

Хочу рассмотреть несколько печальных примеров из жизни великих ученых. Лев Давыдович Ландау, Нобелевский лауреат по физике 1962-го года, был одним из немногих русских ученых, удостоившихся этой премии. Он получил ее за работы по жидкому гелию (гелий нужно охладить до очень низких температур, чтобы он стал жидким). Блестящий ученый и близкий друг Ландау, Исаак Маркович Халатников, писал о нем в журнале «Физика сегодня»: «Последний раз я видел Ландау 31 марта 1968 года, после того, как он перенес операцию. Его здоровье сильно ухудшилось. Меня и Лившица вызвали в больницу и сообщили, что Ландау не удастся спасти. Когда я вошел в палату, Ландау лежал лицом к стене. Услышав мои шаги, он повернулся ко мне и сказал: «Халат, спаси меня». Это было последнее, что я от него услышал. Он умер той ночью».  

Как-то раз Субрахманьяна Чандрасекхара, получивший Нобелевскую премию в 1983 за работу о черных дырах, прислал мне отрывки из его интервью со своим биографом, Камешаром Вали. Слова ученого заставляют задуматься. Чандрасекхар говорит: «Я – атеист, но меня это не устраивает, мой подход не работает! Я разочарован, потому что, достигнув цели, я так и не обрел умиротворения и спокойного мироощущения». В контексте восточной культуры (Китай, Индия, Азия) умиротворение и спокойствие являются двумя основными целями в жизни человека. К сожалению, он этого так и не достиг.

Биограф был удивлен таким ответом: «Я не понимаю. Наука не приносит Вам должного удовлетворения?» Чандрасекхар ответил: «Да, я не до конца удовлетворен. Мне не кажется, что я очень многого добился в жизни». Не слишком жизнерадостно звучит, правда? Дальше – хуже. Вали спрашивает: «А Вы не задумывались над тем, что все люди пытаются решить эту же проблему?» Ученый ответил: «Вполне вероятно, что Вы правы. Однако тот факт, что эта проблема есть у всех, не дает облегчения мне. Эта проблема остается моей личной».

Последнюю фразу из этого интервью я стараюсь показать всем молодым ученым, чтобы они не разочаровались в выбранной стезе. Чандрасекхар говорит: «Я не ощущаю гармонии, к которой стремился с юности (на момент интервью ученому было около восьмидесяти). Я углубленно занимался наукой на протяжении пятидесяти лет, но слишком мало времени уделял другим важным вопросам». Это еще раз подтверждает, что наука не может быть мировоззрением сама по себе, она может быть лишь его частью. Вы пятьдесят лет занимаетесь лишь наукой, а в восемьдесят понимаете, что жизнь прошла мимо. Даже если вы получили Нобелевскую премию. Печальная картина. Ему нужно было задуматься об этом раньше.

Элан Лайтман, профессор Массачусетского Технологического Института, написал книгу на рассматриваемую нами тему. Суть его высказывания можно свести к тому, что вопреки популярному мифу, ученые относятся к вопросам религии так же, как и большинство людей. Вне зависимости от того, в какой области науки мы специализируемся, все мы приходим к одинаковым ответам на основополагающие вопросы. Ученые степени не влияют на то, как человек воспринимает личность Христа и Его служение на земле.

Майкл Полани, один из выдающихся ученых прошлого века, родился в 1891 году в семье Будапештских евреев, которая была вынуждена бежать из Венгрии во время войны. Сначала он получил научную степень по химии, а позже в университете Манчестера, одном из лучших английских университетов, получил степень по философии. Полани был достаточно интересным человеком. Он стал христианином в возрасте тридцати лет и написал множество достойных работ по философии науки. Чтобы вкратце ознакомиться с его позицией, прочтем следующее: «Я хотел бы заново рассмотреть предположения о нашей вере в науку (многие люди не любят понятие «веры в науку»), показать, что они шире, чем принято считать. Они развиваются вместе с духовными основами человека и достигают корней его существования. Я настаиваю на том, что наша вера в науку должна рассматриваться как символ более широких убеждений».

Полани говорит о неотлучном присутствии в нас наблюдателя, который выносит суждения и никогда не остается безучастным. Каждый ученый приступает к работе, имея ряд предубеждений. Ученый никогда не усомнится в универсальности научного метода. У каждого ученого есть эта вера, изначально возникшая из христианского убеждения, что Бог сотворил идеальную единую вселенную. Современная наука обязана своим происхождением ученым, которые были христианами.  

Хочу поговорить о происхождении современной науки, пришедшей примерно около 1500 года нашей эры на смену греческому рационализму. Шила Джонс, автор книги о десяти ученых, которые стояли у истоков квантовой физики, пишет: «Во времена древних философов (греков) рационального и логического мышления было достаточно для понимания физического мира. Проведение экспериментов считалось оскорблением искусства размышления. Эта точка зрения затормозила научный прогресс на два тысячелетия».

Нобелевский лауреат Юджин Вингер, выдающийся ученый, также родившийся в Будапеште в семье евреев, поступил в Принстонский университет в США и впоследствии стал христианином. Он любил рассуждать о необоснованной эффективности математики. Вингер писал: «То, что с помощью математического языка можно настолько точно описать законы физики, – чудо, дар,  которого мы не понимаем и не заслуживаем». Но если речь идет о даре, то подразумевается, что существует даритель. Кто же мог дать нам дар математической физики? Хорошая тема для размышления.

Почему же ученые становятся христианами? Есть несколько вариантов ответа на этот вопрос. На мой взгляд, первый из них наиболее точно отображает действительность: «Постижимость вселенной указывает на Бога-Творца». Грубо говоря, в том, что ученые принимают Христа, виновата математическая физика. Создается впечатление, что законы природы были подобраны мудрым Творцом, как наиболее простые и изящные принципы понятной нам изменяемости. Наше убеждение в том, что природу можно расшифровать, указывает на космический разум, создавший природу по разумным законам. Если бы меня, как ученого, спросили, что, на мой взгляд, является достаточной причиной поверить в существование Бога, я бы ответил «То, что Вселенную можно понять».

Цитата Кита Уорда отражает то, о чем мы уже говорили, но как говориться повторение – мать учения: «Постижимость природы, ее структура, созданная в соответствии с математическими принципами, которые человек способен понять, свидетельствует о существовании творческого разума, мудрого и сильного. Наука не могла зародиться среди людей, которые считают вселенную хаосом произвольных событий, или среди тех, кто уверен в существовании множества враждующих между собой богов, или тех, кто думает, что Богу нет дела то разумности и целесообразности в структуре вселенной. Если человек не ожидает найти рациональные законы, он не станет      их искать. Не случайно современная наука началась с осознания того, что христианский Бог является разумным Творцом, а не действующей вопреки разуму и упорядоченности неопределенной силой». Постижимость Вселенной указывает на существование Бога.

Мне очень нравится высказывание Клайва Льюиса: «Атеизм слишком прост. Если Вселенная действительно не имеет смысла, нам никогда не удалось бы узнать о том, что она бессмысленна. Отличная цитата».

Академик Роберт Кларк писал в своей книге «Христианская вера в науку»: «Как бы мы ни пытались интерпретировать факты, научное развитие устоялось только в христианской культуре. Умственные способности людей древности ничем не отличались от наших. Но во всех цивилизациях – Вавилоне, Египте, Греции, Индии, Риме, Персии, Китае, династии Аббасидов развитие науки достигало определенного уровня и останавливалось. Легко рассуждать о том, что наука могла бы развиться и вне христианства, но, как мы знаем, вне христианства она так и не развилась».

В истории востока были периоды зарождения науки, однако она не могла развиваться в существующих тогда  условиях – ислам не способствует развитию науки. В книге Бернарда Льюиса «Что пошло не так?» речь идет о столкновении ислама и модернизма на Ближнем Востоке: «Неспособность науки развиваться в рамках ислама можно рассмотреть на примере судьбы обсерватории, построенной в одном из районов Стамбула, Галате, в 1577 году». (1577 год ассоциируется с величайших астрономом всех времен, датчанином Тихо Браге). Этой обсерватории пророчили большое будущее, сравнивали с обсерваторией Тихо Браге, который произвел революцию в астрономии». Бернард Льюис рассказывает о том, как элитные войска султана сравняли обсерваторию с землей по совету стамбульского муфтия (духовного лидера Ислама). Такое могло произойти где угодно. Можно предположить, что обсерватория в вашем районе может быть сожжена религиозными фанатиками. Но важно отметить, что после того, как Стамбульская обсерватория была сожжена, в течение 300 лет в исламском мире больше не было современной обсерватории! В 1577 году астрономия на долгое время прекратила свое существование в исламском мире.  

Иоганн Кеплер – один из величайших ученых: математик, физик, астроном, первооткрыватель законов орбитального движения планет. Одно из наиболее известных открытий Кеплера – эллиптическое орбитальное движение планет нашей Солнечной системы. В своем исследовании Кеплер стремился «исследовать божественного Творца в Его творении и разделить Его радость». Другими словами, «изучить разум Бога, попытаться понять ход Его мысли». Если рассмотреть только это утверждение Кеплера, то можно было бы назвать его деистом, верящим в безразличного Бога, не заботящегося о людях. Но это не так. Давайте рассмотрим еще одну цитату: «я верю только в служение Иисуса Христа. В Нем мое утешение и прибежище».

Френсис Бэкон, основатель научного метода, очень любил две книги, о которых много размышлял и писал: «Никому не следует считать, что человек способен слишком углубиться, или слишком хорошо изучить книгу Божьего Слова и книгу Божьего Творения». Книга Божьего Слова – это Библия, книга Божьего Творения – мир вокруг нас. Бэкон советует: для того, чтобы быть образованным человеком, как можно лучше изучите обе книги. Я всерьез отнесся к его совету, и на протяжении пятидесяти лет изучал науку. В 1973 году я стал христианином, будучи профессором в Беркли, и прочитал всю Библию, наверное, раз двадцать пять. Думаю, что Бэкон дает хороший совет. Изучайте Библию и науку, не пожалеете.

Блез Паскаль, подаривший миру статистику и теорию вероятности, – великий физик. С моей точки зрения, он внес самый значимый вклад в христианское мышление. В книге «Мысли о религии и других предметах», опубликованной через восемь лет после смерти Паскаля, собраны многие из его рассуждений. Богословие Паскаля основано на личности Иисуса Христа и личном опыте ученого. Я прочитал «Мысли» на втором курсе университета в возрасте девятнадцати лет. Книга мне очень понравилась. Я не был христианином, и эта книга не способствовала моему приближению к Богу. Приведу типичную для Паскаля цитату: Бог открывает перед нами «осознание нашего духовного убожества, и безграничной Божьей милости, сливается с душей человека, наполняя ее смирением и радостью, уверенностью и любовью, дарует нам возможность стремиться к Нему. Иисус Христос есть вершина всего, и центр, к которому все стремится».

Роберт Бойль – выдающийся химик, который первым предположил, что все вещества состоят из атомов, и доказывал свою теорию экспериментально. Он также был автором многих книг на более широкие темы, например, – книги «Некоторые размышления о стиле Священных Писаний». Он участвовал в ежегодных чтениях, посвященных борьбе Христианства с атеизмом и индифферентизмом (индифферентисты – те, кто говорит: «Мне все равно, существует Бог, или нет»). Итак, Бойль, первый современный химик, был другом Ричарда Бакстера, одного из трех величайших пуританских богословов. Бойль руководил корпорацией по распространению Евангелия Иисуса Христа в Новой Англии, а также был экспертом по древнееврейскому и древнегреческому языкам. Он был настоящим человеком ренессанса, знавшим все, что можно было знать обо всем.

Исаак Ньютон – величайший ученый всех времен, один из создателей математического анализа, основатель современной физики, больше писал о религии, чем о науке. Например, его книга «Замечания на книгу Пророка Даниила и Апокалипсис Святого Иоанна», переиздается до сих пор, хотя ей уже 400 лет. В ней он описал свое представление о возвращении Иисуса Христа. Хочу привести цитату из Ньютона, которая включена во многие учебники по физике: «Чрезвычайно прекрасная система из Солнца, планет и комет могла возникнуть только из премудрости и силы разумного Творца». Опять таки, если судить о Ньютоне исключительно по этой цитате, можно было бы смело предположить, что он был деистом и верил в Бога, который не взаимодействует с физической вселенной. Однако Ньютон также сказал: «Библия содержит в себе больше признаков достоверности, чем вся мирская история». Ньютон считал, что символ веры может быть выведен только из Писания. «Он должен быть выражен только теми словами, которые произносили апостолы. Люди склонны к расхождению в выводах. Все древние ереси были основаны на неверных выводах. Истинная же вера содержится исключительно в текстах Писания».

Роберт Бойль, Исаак Ньютон и остальные члены Королевского Общества были христианами, отвергающими скептические доктрины атеиста Томаса Хобса. Они стремились донести до своих соотечественников идею о том, что вселенная закономерна, и существуют научные методы для исследования истины. Они были убеждены, что исследование творения никогда не приведет к выводам, не согласующимся с Библейской историей. Ньютон жил и умер с этой верой.

Майкл Фарадей – величайший физик-экспериментатор всех времен, первооткрыватель бензина, электромагнитной индукции и изобретатель генератора, автор классической теории поля. Выше мы рассмотрели две удручающие истории о том, как люди уходили из жизни – о Ландау и Чандрасекхаре. Когда же Фарадей был в больнице при смерти, некто спросил: «Сэр Майкл, каковы Ваши предположения о будущем?» Обычно умирающих людей не спрашивают о предположениях. Однако жизнь Фарадея строилась именно на предположениях. Он выдвигал гипотезу о том, как происходят те или иные процессы в естественном мире, а потом проводил эксперименты, чтобы проверить свои гипотезы. Он провел почти всю жизнь в лаборатории, разбираясь в своих предположениях. Итак, когда у него спросили о предположениях, Фарадей ответил довольно серьезно: «Предположений у меня нет. У меня есть уверенность. Я благодарен Богу за то, что на пороге смерти не опираюсь на предположения. Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день» (2 Тимофею 1:12). Фарадей был и героем науки, и героем веры.

Джеймс Максвелл – профессор Кембриджского университета, второй из тройки величайших физиков истории. «Максвелл обладал всеми талантами двигателя прогресса в теоретической физике: глубоким осмыслением физической реальности, отсутствием предубеждений и огромным творческим потенциалом.  У него был еще один удивительный дар – распознавать задачу, которую смог бы решить только его гений, как например математическая интерпретация теории поля. Решение этой задачи привело к выведению уравнения поля, названного в честь Максвелла, и признанного одним из величайших достижений человеческого интеллекта». Максвелл разработал четыре сложных уравнения, каждое из которых жизненно необходимо для науки и техники. Позвольте процитировать Максвелла: «Представьте, что предуготовил Господь для тех, кто укроется под сенью Его праведности, и примет Его дар. Они преображаются в Образ Сына Его, и когда Господь увидит, что они преобразились в Образ Христов, все обвинения  будут сняты». 

Существует множество биографий Фарадея и Максвелла, так как их вклад в науку огромен. Я же хочу остановиться на биографии, написанной Джеймсом Краутером, –атеистом, который пытается описать религиозные взгляды Фарадея и Максвелла, убежденных христиан: «Религиозные взгляды Фарадея и Максвелла не отличались оригинальностью, но именно они помогали ученым избегать социальных проблем, которые повлияли на суть многих работ их современников». Краутер признает, что в эпоху Фарадея и Максвелла они были не единственными учеными, подающими надежды – многие ученые того времени не уступали им. Но как только те ученые добивались успеха, они становились алкоголиками, распутниками, или пытались добиться положения в обществе. Поскольку же Максвелл и Фарадей были христианами, они не пьянствовали, были примерными семьянинами, не рвались к власти.

Уильям Генри Перкин – специалист в области синтетической химии, изобрел первый синтетический краситель пурпурного цвета. Историки утверждают, что в древности такой цвет можно было увидеть только на морских ракушках, поэтому ракушки растирали в порошок, добывая краситель. Пурпурный был цветом королей. Пока Перкин не изобрел синтетический краситель. В возрасте 35 лет он продал свой бизнес, приносивший огромный доход, а также прекратил профессорскую практику, занявшись независимыми исследованиями и миссионерским служением. Умирая, Генри Перкин сказал: «Дети сейчас в Воскресной школе. Передайте им, что я их люблю, и хочу, чтобы они во всем доверяли Иисусу». Затем он пропел первый куплет классического гимна Исаака Уотса «Когда я взираю на Крест»:

Когда я взираю на крест в изумленьи,
Где распят и умер Царь Славы, страдая,
Я гордость свою отвергаю в презреньи,
Мирские богатства утратой считая.

Дойдя до последних строчек, Перкин воскликнул: «Гордость? Кто мог бы возгордиться?» Под конец жизни он понял, что Иисус Христос сделал все необходимое для того, чтобы мы могли достичь небес. Смерть Иисуса Христа на Кресте была достойной платой за наши грехи. Гордость не имеет никакого значения для спасения.

Джордж Стокс – еще одна великая личность в мире науки. Он был самым известным профессором западного мира в течение 54 лет. Впечатляющая цифра! Он так же был президентом Королевского общества. Стокс был пионером в исследованиях по спектроскопии. В каждом выпуске, журнала «Химическая физика», который выходит каждую неделю публикуются статьи о спектроскопии и Стоксе. Этого человека уже давно нет, но его вклад в науку до сих пор ценен. В своей книге «Естественное богословие» Стокс пишет: «Признание Бога, Бога, как Личности, и вера в Божье чудо возникают одновременно. Если законы природы действует в соответствии с Его волей, почему бы Ему, их сотворившему, не пожелать, чтобы они временно прекратились. Если нам трудно осознавать, что они перестали действовать, то мы не обязаны этого осознавать».

Лорд Кельвин, именем которого названа шкала измерения температуры, был не просто величайшим ученым, но и как утверждают многие из его учеников, величайшем учителем своего времени. Температурная шкала была названа его именем после того, как он опубликовал работу по электромагнетизму и теплу. Он твердо верил в Бога и Библию. Вот что Кельвин заповедал своим студентам в 1903 году: «Не бойтесь быть свободно мыслящими. Если вы не побоитесь мыслить глубоко, наука заставит вас поверить в Бога».

Джозеф Джон Томпсон в 1897 году совершил одно из наиболее важных открытий  в современной науке – открыл электрон. Он также был Кавендишским профессором в Кембридже. В журнале «Nature» он пишет: «Вершины, издалека кажущиеся недостижимыми, откроют перед теми, кто на них взойдет, необъятные перспективы и усиливающееся с каждым новым научным открытием осознание того «Как велики дела Господни»».

Я много раз преподавал в Кембриджском университете. Именно там находится Кавендишская физическая лаборатория – наверное, одна из самых известных лабораторий в мире. Старое помещение Кавендишской лаборатории превратили в музей, туда водят экскурсии. Лаборатория не представляет собой ничего впечатляющего – просто большая аудитория. Экскурсовод говорит: «В этой лаборатории проводили исследования восемнадцать Нобелевских лауреатов. У этой лаборатории больше Нобелевских премий, чем у всей французской нации». После этих слов французы обычно уходят, а англичане довольно улыбаются. Но поскольку старая лаборатория стала музеем, построили новую. Она расположена за пределами университета, и я часто бегаю мимо нее по утрам. На дверях лаборатории написано: «Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные». Та же фраза на латыни написана и на дверях старой Кавендишской лаборатории. Не зная латыни, я понял, что там написано только после открытия новой лаборатории. Но по сей день работа в самой известной лаборатории мира ведется под лозунгом  «Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные».

*Профессор Генри Ф. (Фриц) Шефер – один из самых выдающихся представителей естественных наук в современном мире. В статье, сопровождающей фотографиию на обложке US News and World Report за 23 декабря 1991, года он назван «пятикратным номинантом на Нобелевскую премию». Профессор Шефер получил четыре самых престижных награды Американского химического общества и чрезвычайно почетную награду («Медаль столетия») Лондонского королевского химического общества, вручаемую иностранцам. При этом его лекции о науке и религии собирали и собирают огромную аудиторию почти во всех главных университетах США, а также в Пекине, Будапеште, Калькутте, Кейптауне, Чэнду, Дели, Гонконге, Стамбуле, Лондоне, Мумбае (Бомбее), Париже, Праге, Сараево, Шанхае, Сингапуре, Санкт-Петербурге, Сиднее, Токио, Цюрихе.

Д-р Шефер –  действительный член Американской академии гуманитарных и точных наук. Специализируется в квантовой химии. Долгое время преподавал в Калифорнийском университете в Беркли; ныне – профессор кафедры имени Грэма Пердью, а также руководитель центра вычислительной химии в Университете Джорджия. Автор более 110 научных публикаций. С 1981 по 1997 год профессор Шеффер удерживал шестое место в мировом рейтинге наиболее цитируемых химиком (из 628 тысяч заслуживших упоминание).

Подробнее см. http://apolstore.com/product/desyat-voprosov-o-hristianstve-kotorye-zadayut-intellektualy-genri-f-304/