Есть ли истина в эпоху постмодернизма?

Вилсон Р. Тернер,  доктор физико-математических наук 

Недавно я прочел проповедь, которая заставила меня всерьез задуматься: на основе чего мы с уверенностью можем познать Истину?   Не в этом ли суть нашей культурной дилеммы?  Светские гуманисты утверждают, что решить все проблемы можно с помощью одного лишь человеческого разума.  Другие же (и я среди них) уважительно возражают и полагают что, только Бог, сотворивший всех нас, может наделить нас откровением Своего разума и воли, без которого нам не найти тихой гавани во время бури.

Например, если Бога нет, или, если Бог, который создал нас, не общается с нами, то нам остается разбираться в моральных и этических дилеммах, прибегая к помощи исключительно разума. Обращаться ли нам за определением истины к философам-материалистам (тем, кто считает, что всякую истину нужно искать у истоков физикализма[1])?  Помнится, Эдвард Теллер[2], говоря о Добре, Истине и Красоте, утверждал, что дело политиков – решать, что есть Добро, ученых – что есть Истина, а художников – определять Красоту. Не этот ли рецепт привел нашу культуру к катастрофе (стоит лишь вспомнить Пол Пота, Б.Ф. Скиннера и Роберта Мейпелторпа)?

Если нет единого стандарта (мерила) для проверки наших идей, не переходит ли разрешение противоречий в борьбу, в которой сильнейшие навязывают своё видение остальным? Не в этом ли причина культурных, политических и религиозных беспорядков в нашем мире?

Что же касается истины, то большую часть своей жизни мне приходилось слышать заявления (смею заметить, вполне своекорыстные) от представителей науки (научных кругов), что только их позиция физикализма – единственное основание Истины (заметьте, научной истины) и что конкурирующие идеи необходимо исключить из числа рассматриваемых, поскольку они не являются научными. В конце концов, не потому ли утверждается (прямо или косвенно), что успехи естественных наук оправдывают возведение Науки (с большой буквы) на престол? Карл Саган, Юджин Скотт и Ричард Докинс – ярые приверженцы этой точки зрения.

Некоторые глубоко верующие христиане полагают, что наука не способна обогатить богословие, и потому очерняют её при каждом удобном случае. Но не стоит забывать, что такой ответ может стать камнем преткновения для неверующих ученых, а также породить серьезные разногласия при толкования самого Писания.[3]

В таком контексте, вы наверняка поймете мое согласие с тем, что наука часто действительно помогает нам найти важные истины о закономерностях природы.  Я учился на инженера, а инженеру, который не верит в то, что его видение физического мира правильное, вскоре придется искать другую работу (и это, на мой взгляд, правильно).

Предположим, что физикализм является адекватным объяснением всех явлений, в том числе, самой жизни. В конце концов,  физики дали нам атомную энергию (а также лучевую болезнь), поэтому, они, должно быть, что-то знают.  Их коллеги, химики, дали нам пластмассу (и пестициды), поэтому они тоже, несомненно, что-то знают. За ними идут биологи, которые, чтобы не отстать по числу нобелевских премий, раскрыли саму основу наследственности, описав геном человека. Они позволили нам забыть о полиомиелите  (а также сделали сибирскую язву биологическим оружием), поэтому их тоже нельзя считать некомпетентными, не так ли? Но повторю еще раз, означает ли это, что физикализм объяснеят всё?   

Разве физики не учат, что в основе объяснения лежит случайное передвижение атомов, которое может быть описано только в статистических условиях?  Не утверждает ли профессор Гейзенберг в своем знаменитом принципе неопределенности, что исход любого физического явления никогда не может быть точно описан до того, как оно произошло?  Не хотят ли Скиннер и Докинс, чтобы мы поверили в то, что все идеи, мечты и надежды, которые мы питаем (и которые формируют основу наших научных и математических размышлений) являются только результатом физических процессов в нашем разуме? Если это так,  тогда я не способен понять, на каком основании  мы можем целиком и полностью доверять нашим идеям (не говоря уже о наших наблюдениях), поскольку отсюда следует, что эти самые идеи  имеют статистическое основание. Кроме того, не основывается ли надежность науки на честности? И мне так и не довелось услышать определения честности  точки зрения физики. А вам? Какова её масса, энергия, заряд, магнитный момент и квантовый спин?  Не абсурдна ли сама идея?

Поэтому я предлагаю рассматривать мышление человека  как замечательную и полезную способность. Но этой способности недостаточно для осмысления нашего мира, поскольку оно привело к видению мира, в котором нет[4] Высшего разума (т.е. Бога), объясняющего удивительное устройство космоса – которое признают некоторые всемирно известные неверующие ученые[5].       

Но это ещё не все. Способен ли разум без посторонней помощи принимать мудрые, правильные и нравственные решения, и даст ли он сил для соответствующих поступков?  Те из нас, кто придерживается секулярного гуманизма, отвечают «Да!» и хотят, чтобы мы им поверили. Но пусть они предъявят доказательства. А до тех пор, не проявить ли им хотя бы немного смирения?

Я вовсе не хочу сказать, что верующие не склонны абсолютизировать свои взгляды и навязывать их всем остальным.  Смирение – добродетель, которой не хватает ни проповедникам, ни атеистам.  Возможно, мы согласимся: «У кого что болит, тот о том и говорит». И говоря, обижает других. Сам я тоже был таким, но сейчас стараюсь быть более сдержанным.  Тем не менее,  не губителен ли наш сегодняшний  акцент на единстве, к которому принуждают посредством политкорректности? Если вы со мной не согласны, то вы, возможно, попытаетесь переубедить меня. Но хорошо ли принуждать меня к согласию с помощью «законов», штрафов, лишения свободы и других силовых методов (которые сейчас называют «методами убеждения» – эвфемизм, вводящий в заблуждение)?

В своей маленькой книге «Время истины» Ос Гиннес описывает, как западная культура от модернизма перешла к постмодернизму.  С точки зрения модернизма, объективная истина существует, и познается путем физических экспериментов.  Постмодернисты полностью отвергают объективную истину и заявляют, что есть только относительные истины (обратите внимание на множественное число), которые изменяются в зависимости от взглядов наблюдателей. Это радикальное изменение, потому что теперь (по их мнению) даже в принципе нельзя ожидать, что нам удастся обнаружить  единое, связное объяснение реальности. Наоборот, все понятия становятся фрагментарными и вызываю разногласия.

В разделе под названием «Самый  радикальный релятивизм» Гиннесс пишет:

            «Важная часть головоломки по-прежнему отсутствует. Почему иудейское и христианское мировоззрение признают оба аспекта истины, в то время как постмодернизм разделяет их? С одной стороны, иудеи и христиане присоединяются к модернистам, настаивая на объективности истины, а с другой стороны – соглашаются с постмодернистами, признавая субъективность, которую мы привносим в истину, наши личные искажения. С точки зрения Библии, люди и искажают истину, и ищут её.

Апостол Павел предлагает ответ на этот вопрос в своем выдающемся послании христианам Рима, имперской столицы. Описывая неверие тех, к кому была обращена благая весть об Иисусе, он говорит, что они «подавляют (удерживают, душат, мешают) истину неправдой». Эту мысль Апостола можно проиллюстрировать на примере угона самолета. Самолет летит в заданном направлении, например, из Лондона в Киев, но угонщик может приставить пистолет к виску пилота и направить самолет в Алжир. Апостол Павел говорит нам о том, что истина остается истиной в рамках реальности и логики, пока человек не откажется верить в Бога, не попытается «угнать» истину и направить её в другом направлении. В этом смысле, человеческое неверие «подавляет истину неправдой», когда похищает истину для своих корыстных целей.

Если постмодернизм истинен, то не оказывается ли он ложным (в силу внутренних противоречий), поскольку постмодернист, в конечном счете, верит в относительность всякой истины, и, таким образом, отвергает исключительность собственного мнения? Что ещё хуже, так это то, что  постмодернисты (как и другие) часто заявляют о научном обосновании своих взглядов в том случае, если наука поддерживает их, но пренебрегают этим условием, когда наука им помочь не в силах. Это явление я называю новым термином, который, возможно, прозвучит грубо, но запомнится надолго: умственная мастурбация, т.е. использование удивительных мыслительных способностей человека для удовлетворения наших желаний – в целях, полностью противоречащих предназначению разума. А предназначение это – в том, чтобы найти истину (на этом я настаиваю). Не делает ли это внутреннее противоречие весь постмодернизм несостоятельным?

Какой же критерий нам принять, чтобы выдержать культурный и социальный натиск, угрожающий погубить нашу цивилизацию? Я предлагаю критерий, который выдержал испытание тремя тысячелетиями – Библию.[6] Часто оскорбляемая, презираемая, высмеиваемая, искажаемая и поносимая, она выдержала испытания вековых войн, голодоморов, нашествий чумы и удручающего самодовольства. Она способна вести нас в смиренном поиске добра, красоты и истины. Все это я  нашел воплощенным в уникальной личности  Иисуса, плотника из Галилеи, который, пожертвовав Собой, доказал, что Он Сын Божий.[7]

Если постмодернизм победит, то разве он не уничтожит саму цель научного исследования? Эта цель заключается в  том, чтобы среди конкурирующих идей выделить ту, которая ближе к реальности  и, отвергнув ложь, придти к истине? Тогда не останется ли  сила  единственным средством для принуждения к согласию? Тогда не будем ли мы снова приветствовать Лысенко[8] и Торквемаду[9]?    

       



[1] т.е в физике и химии, с учетом времени и вероятности.

[2] Американский физик, один из создателей водородной бомбы

[3] Например, некоторое утверждают, что при сотворении мира Богом (Бытие 1) дни измерялись «24-часовыми» временными промежутками, но никак не комментируют отрывок, где вся неделя сотворения (шесть дней) описывается как один день (Бытие 2:4).

[4] Бритва Оккама

[5] Например, Хойл и Викрамасинг «Эволюция из космоса»  (London: J.M.Dent & Sons, 1981), отмечают, что вероятность случайного появления белка – менее (10^-40000); Пенроуз определил, что вероятность случайного «возникновения» вселенной – менее (10^-10^123), «Новый разум императора», Рис. 7.19

[6] И Ветхий, и Новый Заветы.

[7]  Матф. 26:63-66; Лука 22: 70-71.

[8] Советский биолог, поддерживаемый Сталиным. Утверждал, что приобретенные характеристики могут быть унаследованы.

[9] Величайший испанский инквизитор.