Свобода, равенство и справедливость в стремлении к счастью

Джордж П. Кэриллей

США и г. Симферополь, Украина

В прошлом году мы обсуждали Истину, Доброту и Красоту – идеи, на которых основаны наши суждения. В этом году речь пойдет об идеях, на которых основаны наши действия: Свобода, Равенство, Справедливость. Цель этого доклада – привести определения Свободы, Равенства, Справедливости и продемонстрировать их взаимосвязь. В докладе представлена точка зрения, согласно которой справедливость является необходимым условием для свободы и равенства, без которых невозможны ни демократия, ни стремление к счастью.[i]

Актуальность этих идей в их практическом применении очевидна для любого общества[ii], в том числе и для Украины, где я живу и работаю уже почти 14 лет. Отчеты многих государственных и неправительственных организаций свидетельствуют о том, что коррупция является одной из главных проблем Украины и серьезным препятствием для экономического развития страны.[iii] Коррупция связана с отсутствием справедливости, что в свою очередь подрывает равенство и ограничивает свободу. Негативные последствия этих явления можно перечислять долго: беззаконие, замедление экономического развития, отсутствие личной ответственности и инициативы, являющихся необходимым условием для становления подлинно демократического общества.

Наверное, все помнят лозунг Французской революции: «Свобода, равенство, братство»[iv]. Схожие устремления отражены и в документе, принятом незадолго до появления этого лозунга – в Декларации независимости США. В Преамбуле Декларации сказано: «Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью»[v]. Здесь тоже встречаются слова «равенство» и «свобода»[vi]. Но есть и принципиальное различие: французские революционеры не упоминали о том, что этими правами человека «наделил Творец», в то время как с точки зрения американской Декларации Независимости, права человека основаны на том, что выше самого человека. Они распространяются на всех людей, поскольку основаны не просто на идее. Именно в этом различии кроются ответы на многие вопросы. Как обратить стремление человека к собственному счастью на благо всего общества? Как соотносятся между собой справедливость и стремление к счастью? Почему без справедливости невозможны свобода и равенство – необходимые условия для человеческого стремления к счастью и благополучия всего общества?

Личная свобода и всеобщее равенство подразумевают наложение определенных ограничений ради блага и самого индивида, и общества. Неограниченная личная свобода восстает против всеобщего равенства, а безусловное равенство – уравниловка – восстает против личной свободы. В свою очередь, обе эти крайности подрывают стремление  счастью. Для свободы и равенства необходимо наличие социальной справедливости, которая предусматривает и разрешения, и запреты, для того, чтобы индивид и общество могли стремиться к счастью. Призыв к справедливости (праведности)[vii] постоянно звучит в речах ветхозаветных пророков: «Пусть, как вода, течет суд, и правда - как сильный поток!»[viii]  «И суд отступил назад, и правда стала вдали, ибо истина преткнулась на площади, и честность не может войти», – сетует пророк Исаия. Там, где нет справедливости, страдают истина, доброта и красота, а также равенство и свобода.[ix] В результате страдают люди. В конечном счете, стремление к счастью остается нереализованным там, где отсутствуют адекватное определение и соотношение справедливости, свободы и равенства.

Стремление к счастью

Существуют разные трактовки этого выражения. В данном докладе оно понимается в том значении, которое придавал ему бл. Августин: поиск того, что для нас подлинно (действительно) благо. Подлинное благо удовлетворяет естественные потребности человеческой природы[x]. Эти потребности отличаются от желаний (прихотей). Добродетельный человек выбирает то, что ему действительно нужно – подлинное благо, к которому следует стремиться, достижение которого позволяет жить правильно[xi]. Эти блага обеспечиваются справедливыми законами, справедливым правительством. Стремление к подлинному благу поощряется благоприятными обстоятельствами. Но основа стремления к благу – свобода выбора, которая является неотъемлемой составляющей человеческого бытия.

Какая свобода необходима для стремления к счастью?

На какую свободу имеем мы право?

Можно выделить как минимум три вида свободы: личная или природная свобода; нравственная свобода и внешняя свобода (зависящая от обстоятельств). Каждый человек по природе своей наделен свободой выбора, то есть, свободной волей[xii]. Кроме того, каждый способен достичь определенного уровня добродетели и мудрости, что приводит к нравственной свободе. Нравственная свобода является приобретенной[xiii]. Внешняя свобода регулируется законодательством: эта свобода дает нам возможность поступать, как мы хотим, в определенных рамках[xiv] . В этом докладе основное внимание будет уделено внешней свободе и справедливости, которая ее определяет.

Если наши желания несправедливы или недобродетельны, и если мы считаем, что реализация этих желаний благодаря свободе возможна, то свобода превращается во вседозволенность, то есть извращается. В конечном счете такая свобода приводит к анархии и порождает индивидуальную автономию, то есть, беззаконие. Итак, справедливые законы нужны для сдерживания тех, кто считает рассматривает свободу как вседозволенность[xv].

Справедливое законодательство не препятствуют свободе или стремлению к счастью; напротив, оно их поощряет и защищает. Человек, достигший нравственной свободы, поступает так, как ему хочется: он добровольно исполняет предписанное справедливыми законами и добровольно воздерживается от того, что они запрещают[xvi]. Закон для него – не средство принуждения и не угроза, а защита его прав от тех, кто не видит различия между свободой и вседозволенностью.

Свобода оказывается под угрозой, когда принимаются несправедливые законы[xvii], или когда справедливые законы не исполняются[xviii]. И напротив,

«Максимальное увеличение нашей внешней свободы – возможности поступать в соответствии со своими желаниями – величайшее и подлинное благо, которое дают людям справедливые законы, при условии их исполнения. Это благо и далее увеличивается при справедливом правительстве, наделяющем политической свободой всех, кто имеет право голоса и представительства»[xix].

Естественные права и защита нашей свободы

Почему мы имеем право пользоваться всеми свободами, предусмотренными в обществе? Предлагаемый здесь аргумент основан на концепции естественных прав, изложенной, в частности, Мортимером Адлером[xx]. Согласно определению автора, естественные права – это «те права, которые должно обеспечивать справедливое общество, потому что эти права – неотъемлемая потребность нашей человеческой природы[xxi]. Эти права являются неотъемлемыми в том смысле, что законное лишение этих прав должно производиться лишь на особых основаниях»[xxii].

Развивая эту мысль, можно утверждать, что естественные права являются таким же неотъемлемым свойством нашей природы[xxiii], как и естественное право.[xxiv] Фома Аквинский, рассуждая о правах человека, описывает их в разделе, посвященном естественному праву. Под естественным правом Фома понимал «моральные принципы, которые для всех являются истинными и для всех являются познаваемыми при обычном усилии человеческого разума». Кроме того, описываемые Фомой моральные принципы «в самой структуре тварного рационального разума отражают вечный закон[xxv], направляя нас к нашему собственному естественному благу». В конечном счете они берут начало в Боге. [xxvi]

Хорошее правительство и справедливые законы помогают вести добродетельную жизнь, и приобретать, помимо прочего, подлинные блага, получение которых является нашим естественным правом и подлинной потребностью. В свою очередь, это позволяет нам приобретать и кажущиеся блага – при условии, что их приобретение не приведет к тому, что другой человек лишится своего подлинного блага.[xxvii]  Можно стремиться к получению жизненных благ, но лишь при условии, что наша свобода выбора не оборачивается для другого человека несправедливым ограничением его свободы выбора. Для тех, кто отказывается руководствоваться добродетелью, необходимы справедливые законы.

Какое равенство необходим для стремления к счастью?

На какое равенство мы имеем право?

Равенство – одно из тех слов, значение которых всегда нуждается в детализации. В американской Декларации Независимости равенство всех людей называется самоочевидной истиной. Но значение этой истины, а также ее последствия далеко не всем могут показаться самоочевидными[xxviii]. Равенство основано на общности нашей человеческой природы. Всем нам свойственным проявления личного равенства и неравенства, врожденного или приобретенного. Но в общности нашей человеческой природы мы все равны.[xxix] Это и есть то равенство, которое является нашим неотъемлемым свойством; впрочем, неотъемлемые права могут нуждаться в защите со стороны закона.

В Декларации Независимости и Билле о правах речь идет о внешнем равенстве, которое определяется возможностями и условиями.[xxx] Там, где царит справедливость, личное неравенство не должно влиять на создаваемые условия – перед законом все должны быть равны.

«Равенство перед законом – это… равенство условий, которое может быть создано обществом. Это происходит тогда, когда в суде и в других аспектах юридического процесса равное отношение проявляется ко всем индивидам, несмотря на то, что в своих дарованиях и достижениях они неравны, несмотря на то, что одни богаче других или принадлежат к разным этническим группам и т.д.»[xxxi]

Справедливое общество следит за равенством условий, то есть, равенством в статусе, обращении и предоставляемых возможностях там, где они поддаются контролю. Это проявляется, по меньшей мере, в трех сферах[xxxii] : политической, экономической[xxxiii] и социальной.

Это равенство условий[xxxiv] соответствует трем сферам жизни, потому что оно основано на естественных человеческих потребностях – подлинных благах, в которых нуждается каждый. Однако это равенство предусматривает определенную степень неравенства: «Справедливость требует, чтобы некоторые имели больше, а другие меньше, тех самых благ, иметь которые, согласно требованиям этой же справедливости, должны иметь все».[xxxv]

По причине личного неравенства одни люди обладают большей экономической или политической властью, чем другие – при условии, что такое неравенство не ущемляет неотъемлемых политических или экономических прав других людей (то есть, естественных прав)[xxxvi] . Те, кому закон предоставляет больше политической власти, должны использовать ее для исполнения своих должностных обязанностей в соответствии с конституцией, для блага общества и индивидов. Те, кому закон позволяет быть богаче других, больше других способствуют увеличению богатства – но при том же самом условии: накопление их богатства не должно лишать других людей богатства, на которое они имеют природное право.[xxxvii] При определении того, что справедливо, важную роль играют оба критерия: и то, что принадлежит человеку по праву, и то, что принадлежит ему по заслугам.

Справедливость: фактор, поощряющий нравственное совершенствование, гарантия свободы и равенства

Если, как утверждает Адлер, естественные права основаны на естественных потребностях, побуждающих человека стремиться к счастью, то лишение этих прав (или создание препятствий в их реализации) следует признать несправедливым и противоречащим человеческой природе. Индивиды и государства способны поступать несправедливо, лишая людей того, что является истинным благом (или затрудняя доступ к этому благу)[xxxviii] . Естественный нравственный закон[xxxix] дает основания утверждать, что стремление к счастью, то есть, к тому, что есть для человека истинное благо, является его моральным долгом[xl]. Из этого следует, что человек должен поступать справедливо по отношению к другим (не нарушать их прав) и стремиться к общему благу, которое включает и благо общества, и благо государства. Государство, в свою очередь, должно поступать справедливо по отношению к гражданам. Это достигается прежде всего деятельностью правительства, экономической политикой[xli] и применением позитивного права.[xlii]

Для достижения справедливости, поощряющей нравственное совершенствование, и гарантирующей свободу и равенство, нужны не только законы, основанные на общественном договоре.[xliii] Если социальный договор является единственным основанием для определения различия между тем, что допустимо или нет юридически, то не стоит удивляться, если социальный договор (или личные интересы) окажутся единственным критерием, определяющим, какие законы применить, и каким законам подчиниться. Произвольно составленные законы приводят к произволу в их применении и к произвольному исполнению. Поэтому, с одной стороны, мы повсеместно сталкиваемся с коррупцией – даже среди тех, чья должность подразумевает поддержание справедливости и принятие справедливых законов. С другой стороны, люди в своем стремлении к счастью (или к тому, что им представляется счастьем) постоянно ищут самый быстрый путь – нередко за счет других. И сами они не осознают, что им самим это часто выходит дороже.[xliv]  

Достаточно оглянуться вокруг, и мы увидим злоупотребления властью и богатством. Причина этих злоупотреблений – нарушение естественного права. Там, где естественное право предается забвению, законы приобретают произвольный характер, служа лишь власть имущим. В результате большая часть населения оказывается лишена неотъемлемых прав: права на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Легко убедиться в том, что если законы лишены основания, начинается произвол и само понятие прав человека утрачивает смысл. Принятая ООН Декларация прав человека – это всего лишь декларация, описание того, какими должны быть права. В ней не содержится упоминания о том, почему человек должен обладать такими правами, и почему к ним следует относиться с уважением. Права основаны на социальном договоре, текст Декларации содержит призыв к разуму и совести, но социальный консенсус оказывается неадекватным основанием[xlv], особенно в тех случаях, когда этот консенсус не наблюдается повсеместно[xlvi]. Декларация прав человека оказывается лишь разновидностью права в его позитивистском понимании. [xlvii]

Христиане понимают Бога как источник блага и справедливости, а послушание Ему – как путь к подлинному счастью. Истина, добро и красота берут начало в Том, Кто Сам есть Истина, Благость и Красота. Равенство, свобода и справедливость – составляющие благости, то есть подлинного Блага. Любовь к Богу и к ближнему восходят к Богу любви. Любовь побуждает к правильным поступкам.

По мнению Адлера, к концепциям справедливости и прав человека нельзя прийти исключительно посредством дедукции, приняв в качестве исходного пункта общие для всех людей потребности. Впрочем, с помощью такой дедукции можно объяснить, в чем именно заключаются основополагающие права человека. С богословской точки зрения можно утверждать, что справедливость основана в справедливом Боге. Если человек был сотворен по образу Божьему, то некая часть этого образа в нем осталась, несмотря на все греховные искажения. Поэтому существует такое понятие, как естественное право, или естественный нравственный закон. Поэтому основанием естественных прав может быть не только природа и естественные потребности человека, но и Сам Бог – Единое Трансцендентное Начало.

Перемены, осуществляемые правительством, могут длиться очень долго. Они могут препятствовать нашему стремлению к счастью. Но есть и такие перемены, совершить которые способны мы сами. От рождения мы наделены свободой воли; кроме того, мы способны к достижению моральной свободы. Эти два вида свободы (в том понимании, которые было представлено в данном докладе) не зависят от нашей внешней свободы, однако внешняя свобода без них невозможна. Альберт Эйнштейн говорил: «Главное дело человека – стремиться к тому, чтобы во всех поступках проявлять нравственные принципы. От этого зависит наше душевное равновесие и само наше существование. Только нравственность, воплощенная в конкретных поступках, способна придать жизни красоту и достоинство».

Я сомневаюсь в способности секулярных гуманистов вызвать нравственные перемены в обществе. У них нет достаточно твердого основания[xlviii], и нравственная инертность многих людей, с которыми они сталкиваются, слишком велика. Но само их желание вызвать нравственные перемены очевидно. Однако при отсутствии справедливости само это желание будет подвергаться постоянному и систематическому удушению. Там, где нет справедливости, красота и достоинство жизни, о которых говорил Эйнштейн, оказываются под угрозой. Я вижу проявления этой угрозы чуть ли не каждый день.

Слова пророка Михея, обращенные к древним израильтянам, актуальны и сегодня: «О, человек! сказано тебе, что - добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим»[xlix].

Пророки требуют справедливости. Их можно услышать и сейчас. 

          



[i] В докладе развиваются концепции, предложенные М.Адлером в книге «Шесть великих идей». (Adler M. Six Great Ideas. – NY: Collier Books, 1981. – P. 135-243.) Подход, используемый Адлером, довольно прост, но отражает глубокую эрудицию автора. В своем докладе я освещаю основные идеи и термины, которые, хочется надеяться, будут обсуждаться участниками симпозиума и применяться в практических сферах жизни.

[ii] Часто при обсуждении этих концепций оперируют разными значениями одних и тех же слов. В результате оказывается, что, используя одни и те же слова, говорят о совершенно разных вещах. Мне известно, что по этому поводу существуют разные точки зрения, но у меня нет возможности проанализировать каждую из них в этом докладе.

[iii] По результатам недавно проведенного исследования, «…граждане Украины за последние 12 месяцев потратили на взятки 700 миллионов долларов. Одним из самых коррумпированных органов украинцы считают судебную систему» (газета «Киев пост», 6 марта 2008 г.) Другое исследование, проведенное в России, показало, что «самый высокий уровень коррупции зафиксирован в сфере налогообложения, в юридической системе и в правоохранительных органах (в особенности среди работников дорожной инспекции), государственной медицины и в органах, занимающихся регистрацией собственности)… К результатам исследования прилагается также «прейскурант взяток», в котором указаны поразительные суммы» (Газета «Ведомости», 6 февраля 2008 г.) Приведем также цитату из отчета 2007 г.: «Украинские университеты занимают первое место по количеству взяток, опередив государственных служащих, коммунальную отрасль, налоговую службу и медицину», – пишет специалист по борьбе с коррупцией Александр Макаринский в ежедневной газете «Сегодня». Президент Ющенко поделился собственными наблюдениями, сказав, что по масштабам коррупции сфера образования уступает лишь милиции и таможне, находясь на одном уровне с судами. 

[iv] Лозунгов во время Французской революции было много. Разногласия вызывают также формулировка и точное значение лозунга, ставшего главным. В некоторых версиях лозунга отсутствует слово «братство».

[v] И до, и после принятия Декларации Независимости эти слова часто вызывали споры, становясь объектом насмешек. Не все соглашаются с тем, что все люди равны. Выражение «стремление к счастью» тоже допускает различные толкования. Некоторые считают, что речь идет о возможности выбора той профессии, которая позволит человеку стать счастливым.

[vi] Английские слова «freedom» и «liberty» используются в докладе как взаимозаменяемые. С точки зрения философии они равнозначны, но у каждого есть предпочтительный контекст.

[vii] В древнееврейском языке понятия «праведность» и «справедливость» означали прежде всего правильные отношения: между человеком и Богом (посредством заключенного завета), между людьми, между человеком и государством, между человеком и законом. Древнегреческое слово «dikaios» и древнееврейское «tsadeq» можно переводить, в зависимости от контекста и как «справедливость», и как «праведность». Чаще всего они переводятся как «праведность». (В древнееврейском языке есть также довольно редко используемое слово «mispat», переводимое как «справедливость»). Справедливость и праведность не являлись взаимоисключающими идеями ни в Библии, ни в древнем мире.

[viii] Книга пророка Амоса 5:24; Книга пророка Михея 6:24: «…действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом». См. также Послание Иакова 1:27.

[ix] Книга пророка Исайи, гл. 59.

[x] Имеются в виду те потребности, которые есть у людей при любых обстоятельствах.

[xi] В докладе принимается точка зрения, согласно которой эти блага являются «реальными, а не мнимыми благами, необходимыми человеку в стремлении к счастью» (Adler, 136-137).

[xii] См. предыдущий доклад, в котором приводится аргумент в пользу свободы воли и против детерминизма, а также дается описание свободы выбора, в частности применительно к области нравственности.

[xiii] Эта свобода основана на естественной свободе выбора и приобретается путем формирования добродетели – когда стремление к добру входит в привычку. Как говорил Эдмунд Бурк, «Что есть свобода без мудрости и добродетели? Величайшее из всех возможных зол; безумство, порок и сумасшествие без вразумления или обуздания».

[xiv] Одной из разновидностей свободы, зависящей от обстоятельств, является политическая свобода, особенно право голоса. К числу факторов, ограничивающих свободу, относится принуждение в разных его проявлениях.

[xv] «Там, где свобода отделяется от справедливости, под угрозой оказываются и свобода, и справедливость» (Эдмунд Бурк).

[xvi] «Справедливые законы предписывают действия, которые необходимо выполнять, и запрещают поступки, совершать которые не должно» (Adler, 147).

[xvii]  Свобода оказывается под угрозой и в тех случаях, когда справедливых законов мало или они охватывают не все сферы жизни.

[xviii] «Плохие законы – худшая разновидность тирании» (Эдмунд Бурк).

[xix] Adler, 147-148

[xx]  Сам Адлер не был христианином, когда писал эти слова. Не знаю, изменились ли его взгляды после обращения в христианство. Возможно, он по-прежнему основывал свой аргумент на природе человека, добавляя, что человек создан по образу Божьему.

[xxi] Эту позицию не следует отождествлять с точкой зрения, согласно которой, источником прав является сам индивид (один из сторонников этой точки зрения – Майкл Тули).

[xxii] Adler, 150

[xxiii] Эту же концепцию можно описать и другими словами: традиционная мораль, первопринципы, Дао (о чем писал К. Льюис).

[xxiv] «Категорический императив» Адлера сводится к тому, чтобы стремиться к благу для людей, основываясь на тех потребностях, которые заложены в человеческой природе. Категорический императив Канта сводится к тому, чтобы подчиняться нравственному закону, основываясь на рациональной необходимости этого закона. Но в этом случае нет указания на то, что именно является для нас благом. Адлер критикует подход Канта, видя в нем примат правильного над благим. По мнению Адлера, Кант «подменяет познаваемые естественные желания рационально сформулированными обязанностями, делая именно их источником нравственного закона и категорического императива. В результате это приводит к точке зрения, согласно которой, единственное, что нужно – добрая воля…» (Adler, 223-224).

[xxv] Под естественным правом здесь понимаются, согласно Фоме Аквинскому, «принципы, по которым Бог создал вселенную и управляет ей» (Budziszewski T. Written in the Heart: The Case for Natural Law, 60-61).

[xxvi] Budziszewski, 61, 109.

[xxvii] Adler, 151

[xxviii] Далеко не все люди считают очевидной и формулировку этого принципа, и его последствия. Такие явления, как рабство и отсутствие у женщин права голоса долгое время не воспринимались как проявления неравенства. Вполне возможно, что схожая ситуация наблюдается и сейчас. Вспоминается также высказывание Олдоса Хаксли: «В обычные времена ни один человек в здравом уме не согласился бы с тем, что все люди равны».

[xxix] Аристотель также считал, что не все люди рождены равными, поскольку не все способны к свободной жизни.

[xxx] Проблема равенства и неравенства усложняется и тем, что личное неравенство может приводить к неравенству результата, даже при наличии равных возможностей. В качестве примера можно привести спортивные соревнования. «Если люди обладают лишь равными возможностями, результатом скорее всего будет неравенство условий. Более одаренные или лучше обученные индивиды скорее всего опередят других» (Adler, 157).

[xxxi] Adler, 158

[xxxii] «Равенство условий может проявляться в равном статусе индивидов, в равном обращении, в равном обладании одним или несколькими общечеловеческими благами – политической свободой, богатством, здоровой окружающей средой, образованием» (Adler, 158).

[xxxiii] «Экономические блага – это блага, которые нужны человеку для того, чтобы выжить и жить, то есть стремиться к счастью… Эти блага подразумевают не просто продукты питания, одежду и жилье. Они включают: образование, отвечающее человеческому стремление к знанию, здоровую среду обитания, отвечающую человеческому стремлению к здоровью, свободное время, отвечающее человеческому стремлению к отдыху и досугу, творческому познанию мира» (Adler, 169).

[xxxiv] «Обладая по природе свободой выбора, люди в любом случае имеют естественное и неотъемлемое право на свободу действия. Будучи по природе существами политическими, они имеют естественное и неотъемлемое право на политическую свободу и участие в политической жизни общества» (Adler, 158).

[xxxv] Adler, 173

[xxxvi] Свобода выбора имеет смысл лишь в том случае, если у человека есть свобода действия. И если человек – политическое существо (то есть, если стремление к счастью подразумевает и политическую свободу), то правительство и законодательство должны защищать это благо. Адлер считает политическую свободу естественной потребностью и природным правом человека.

[xxxvii]Адлер (180-181) описывает трансформации, которые этот принцип претерпел в марксизме. Вначале Маркс настаивал на тотальной уравниловке, затем появилось «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Хрущев внес следующую поправку: «Каждому по труду».

[xxxviii] Те, кто вслед за Кантом (например, В. Росс) ставят правильное действие выше блага, ошибаются, потому что человек не может знать, какое действие является правильным, если он не знает, что является подлинным благом для того или иного человека. Ошибочным представляется также отождествление справедливости с законностью (например, Rawls J. A Theory of Justice), потому что законность представляет собой лишь один из принципов справедливости, и то не самый главный. «Законность подразумевает, что с равными будут обращаться как с равными, а с неравными как с неравными в соответствии со степенью неравенства» (Adler, 187-188). Несправедливость есть нарушение прав (в естественном или юридическом понимании), а не нарушение законности (Adler, 189).

[xxxix] Adler, 192-193. Следуя мысли Адлера, я прихожу к утверждению о трансцендентном источнике нравственного закона. Адлер, как и Аристостель, считает, что существуют объективные стандарты – Истина, Добро, Красота. Таким образом, понятие о том, что справедливо, а что нет, формируется на основе объективных стандартов.

[xl] Аристотель утверждал, что размышление – моральный долг человека. С точки зрения разных религий и философий, долг человека – в том, чтобы творить благо..

[xli] Здесь я не рассматриваю вопрос о том, какая форма правления или экономическая модель лучше других обеспечивала бы природные права всех людей, так как данная тема не укладывается в рамки такого доклада.

[xlii] «Позитивное право справедливо, если предотвращает нарушение природных прав и поощряет честность в обмене и распределении благ» (Adler, 195).

[xliii] Подлинную справедливость нельзя найти в позитивистском представлении о праве (и, соответственно, в абсолютистской природе правительства), когда единственный источник права – сформулированные человеком законы, а главный способ применения права – принуждение. Такое представление – лишь одна из разновидностей идеи «Кто сильнее, тот и прав». Такая «справедливость» лишена основания, поскольку ни одно действие само по себе не является справедливым или несправедливым. «Несправедливые действия – это те, которые запрещены позитивным правом. Справедливые – те, которые им предписаны» (Adler, 236).

[xliv]Нарушая нравственный закон, многие вредят своей репутации, характеру (утрачивая честность и ответственность), физическому и душевному здоровью, отношениям с другими и самим собой.

[xlv] Сторонники естественного права утверждают, что оно реально и не зависит от общественного договора. «Если ваши нравственные представления могут быть более правильными, а представления нацистов – менее правильными, должна существовать какая-то истинная норма, которая может служить мерилом тех или иных взглядов… Если бы нравственные правила просто значили «все, что одобрит народ», не было бы смысла говорить, что один народ справедливей другого; не было бы смысла говорить, что в нравственном отношении мир может стать лучше или хуже» (К.Льюис. Просто христианство. – М.: Гендальф. – С. 38.)

[xlvi] См. Thompson. “The High Price of Unity” // Everyday Theology.  Автор обращает внимание на отсутствие рационально объяснимого основания «всемирной» Декларации прав человека и на различные точки зрения относительно ее интерпретации.

[xlvii] «У позитивиста нет основания, позволяющего провести различие между тем, чего человеку следует желать, и тем, что он желает или совершает. (Adler, 200).

[xlviii] См. предыдущий доклад и ссылки на книгу «Why America Needs Religion».

[xlix] Книга пророка Михея 6:8. См. также Второзаконие 10:12: «Итак, Израиль, чего требует от тебя Господь, Бог твой? Того только, чтобы ты боялся Господа, Бога твоего, ходил всеми путями Его, и любил Его, и служил Господу, Богу твоему, от всего сердца твоего и от всей души твоей».